Russian

Наблюдения

Время скользит между пальцами,
тает на языке,
жалит и обжаривает.
Время-Икс, время-Нет, время-Сон.

Письмо

В пентхаусе сердца,
из письма,
что рассказать?

Здесь так,
что я говорю тебе:
жизнь моя странная,
иностранная.

Как будто что-то окуклилось,
остервенело,
окостенело.
Стало из стекла и металла.
Там где был человек-лебедь —
плещется кораблик из бетона.

Белые-белые

--------------------------------Геннадию Айги

белые-белые
белее чем снег
белее чем свет расцветающий
белый снег за окном
сквозь пронзая меня
белый снег
белый снег
белый свет
.......................
зачаруюсь белым
белым на белом
белизною Твоего
Твоего мира
следом ног голубиных
алым трилистником
на белом на белизне
.........................
белое — тишина света
.........................
зачаруюсь белым на белом
лицом ли
(нет лица в белизне)
голубиных ли крыл взмахом
запоминаю
света неисповедимого
свет
...........................
белым на белом —
скажу так
что слова
протекут
чистой водой
по гортани:
белое на белом
да будет!
...........................
но белое на белом —
так и скажу
и посмею:
белое на белом...

Сентиментальное путешествие по Москве

-----------------------------Кюно Шоккеру

1

И это входит сюда
на терракотовую землю
мне кажется я немного теряюсь
оттого что всё не так презентабельно как
хотелось бы но
эти голуби
рыжий и белый в точках
влетают в память
так много света что кажется
всем хватает

2

...................
и эти голуби которые
ходят вокруг
такие странные
палевые и белые
напоминают мне что
они могут наполнить собой
весь мир
рим париж палермо
так много воздуха и света...
Спасибо

Ноябрьская сюита

Хлеб преломить на ветру,
Кочки и кожа льда на воде.
Щелкает птица ручная.
………………………………………………
В ноябре, на закате,
который зимою – сон,
сонно расстаться с дверною
щеколдой и в путь.
Ветер насквозь прорывает грудь.
Сердце легко.

Джатака о женщине [3]

Марина Малич записала в дневничке:
Вчера опять являлись из ЧК,
Покуда муж читает на толчке
И поправляет очки

Вчера к нему в окно влетели
девять голых,
что возможно, муз
Он их нанизывал, как стайку бус
Потом они растаяли как облачка,
И я предсказывать судьбу их не берусь

Он научил меня, что трахаться с отцом
Всего ловчей без каблучков
В его оптический прицел
Сквозило абсолютное ничто

Он ждал фашистов словно чудотворства
Немецскаго, но русские восстали,
Как Федоров им завирал
Москва жила по-прежнему и чёрство
Отваливала за Урал

Я знаю, с кем жила, не помню, как жила,
Он помнил за меня любой расклад.
И он не спал, светяся и дрожа,
Не как художник, а как мёртвые не спят

Жизнь частную пройдя, ведя её к концу
Я сообщаю частному лицу
Подробности из частной жизни тунеядца,
Подобной воздуху, подобной холодцу
Хрусталика, и я её несу
Со страхом поскользнуться, рассмеяться
И прикоснуться наконец к его лицу